Рамиль Гарифуллин: Родной язык в моей жизни

Мой отец родился в татарской деревне Аксаитово Татышлинского района Башкирии. Все татары этой деревни говорили с башкирским акцентом и у отца моего был татаро-башкирский диалект. Татары и башкиры — единая кровь. Когда были мои выступления в Уфе я ощутил величие и гигантизм того, насколько простирается эта единая кровь по территории России. Часто бываю в далёкой Астрахани и там эта кровь и астраханские татары говорят на том же языке, что и казанские татары и многие из них никогда не были в Татарстане и передают привет кровным братьям. А в Сибири и Тюмени …такой масштаб… Как-то уехал далеко в Пермский край и оказался в большущем селе или городке Барда, в котором жили только татары, говорящие на казанско-татарском языке. Общаюсь и дружу с австралийскими и китайскими татарами. Они даже подтянули мое знание татарского и так много узнаешь о жизни за рубежом изнутри, так как английскую речь я не понимаю так , как татарскую. Вот где заложена одна из ценностей и мотив к познавательному процессу татарского языка. Именно поэтому Алексей Венедиктов на Эхо Москвы ввел на всю Россию обучение татарскому языку! Это серьезный проект нужный всей России! Россия это не только Великий и Могущественный русский народ! Сам я мыслю на русском и горжусь величием русского языка. Русский язык для меня мое сердце и каркас моей души, но неизведанный путь к познанию татарского языка меня манит в последнее время настолько, что я хотел бы ощутить радость от него такую же, какую ощущаю от русского языка.

Сам я уже почти тридцать лет работаю психологом-психотерапевтом и так получилось, что преимущественно работаю с республикой , а значит , на татарском языке. Ко мне на прием приезжают и из городов и из деревень. В основном я разговариваю с пациентами на татарском языке. Я плотно занялся татарским поначалу из-за работы: у меня в 90-е была своя передача на радио, «Музыка и психотерапия». Я не побоялся и начал говорить на татарском, хотя тогда еще не знал его так, как сейчас. Главный редактор радио тогда шутил, дескать, в Татарстане есть два языка, татарский и гарифуллинский. Тогда у меня татарский был нанизан на каркас русской лексики. Сейчас этого практически нет.

Моя мать из деревни Малые Коккузы. Мои родители всегда разговаривали по-татарски между собой. А я родился на улице Баумана, на казанском бродвее, в социально-русской среде. В детстве мне иногдв приходилось слышать в свой адрес слово «татарин». Это было не просто слово: я понимал подтекст и, порой, переживал из-за этого. В итоге я в детстве, по сути, страдал двумя комплексами национальной неполноценности: в Казани от того, что я татарин, а в татарской деревне от того, что я некий ” русский” и не могу сказать все, что хочу, на родном татарском языке и от этого надо мной татарские деревенские дети посмеивались. Когда мне было семь лет, я влюбился в одну деревенскую девочку-татарочку, совершенно не знавшую русского языка. Она жила напротив. Влюблен я был безумно. Я так хотел с ней поговорить, но мой татарский оказался слишком несовершенен. Я робел перед ней.

А вот сейчас мне моя татарская речь нравится. Иногда фантазирую о том, как бы я сейчас признался в любви на татарском языке. Думаю, что с такой задачей справился бы. Я очень сильно переживаю по поводу сохранения татарского языка и поэтому всегда стараюсь перевести на родной язык свою публицистику, прозу и научные работы. Недавно в татарском книжном издательстве на русском языке вышла моя книга рассказов «Казань-ностальжи» . Это литературное творчество. И сейчас ведется большая, мощная работа по переводу моих рассказов на татарский с помощью талантливой татарской поэтессы и писательницы Наили Яхиной.

Моя мать недавно призналась мне, что я прекрасно владею татарским. Для нас с ней это настоящее воссоединение: ведь до этого мой уровень татарского не позволял мне свободно общаться с матерью. А теперь я чувствую: я вернулся к маме, хотя от нее никуда не уходил . Родная речь возвращает! А вот сестренка моя не владеет настолько татарским, чтобы говорить на нем с моей матерью. У нее этого возвращения не произошло и мне ее немного жалко. Она общается с мамой на русском и не дотягивает, хотя душевность общения можно восполнить и без языка и это не беда …
Я рад, что мыслю на русском языке, что душа наполнена русскими мыслями. У меня душа развивается и живёт на основании русского великого языка. Но я считаю себя татарином. Когда я слышу татарские напевы, то у меня проступают слезы. Мои родители в этой культуре сформировались. Да, я не мыслю на татарском языке. Но во мне татарский язык, даже если я его не знаю в совершенстве. Я опираюсь на свое прошлое. Сейчас новое поколение растет: оно далеко от истоков, от фольклора. И перспективы у татарского языка, увы, грустные.
Вот представьте: вы заходите в лес. А там разные растения, там миллионы, миллиарды растений, они все удивительны и прекрасны! А теперь представьте себе такой же лес, но где все одинаковое и создано из одной долларовой и английской синтетики. Вот это и есть Ад Того же Самого! И прекрасно, что есть русский, есть татарский, есть разные языки и культуры.

Я уже долгое время преподаю в вузе. Во время преподавания я всегда задавался вопросом: на чем держится культура? Отсюда еще один вопрос: а есть ли у нас у татар такие продукты творчества, науки, искусства, есть ли такие фильмы, чтобы весь мир или хотя бы сами татары мечтали выучить татарский, чтобы в подлиннике все это познать? Вот например, мне всегда хотелось познать Канта на немецком. Мне этого не дано и я завидую тем, кто знает немецкий настолько, что познал Канта в подлиннике. Считаю , что в татарской культуре есть такие ценности, которые могут вызвать интерес к татарскому языку и мотиву к его познанию! И я горд этим! Даже если сами татары запутались в своей истории и стопроцентно о ней ничего сказать не могут.

Я, могу сказать, что: история татар стопроцентно была, татары стопроцентно были и есть,. я стопроцентно татарин и я стопроцентно существую. А значит татарский язык должен развиваться и жить. Иначе я потеряю себя, даже несмотря на то, что мыслю на русском языке и горжусь величием русского языка! Язык можно прикусить во время еды, он будет болеть, но съесть его нечаянно вместе с едой нельзя. С татарским языком то же самое… Другое дело, почему язык прикусывают. Потому, что он болен и неповоротлив и поэтому застревает между зубами – зубами руководства страны, которое, по-видимому, желает, чтобы мы в процессе потребления вкусных «бикмаков» российской модернизации нечаянно съели бы свой язык. Тем более что у молодежи на это зубов может хватить, а беззубые пенсионеры этого сделать уже не могут и унесут язык в мир иной. И все-таки, чтобы молодежь съела своими «зубами» свой татарский язык, этот язык для начала нужно обезболить своей ненужностью, на формирование которой и направлена политика Центра.

Возможно ли сохранение татарской культурной автономии в условиях отсутствия названия нашего региона Татарстан – это сложный вопрос. Ведь только благодаря тому, что наш родной край был обозначен впервые в истории татар Татарской республикой, мы воистину подняли свою культуру. Поэтому в настоящее время как никогда ранее важно сохранение татарского языка! И все-таки очень тяжело обнаружить, что благодаря поеданию очень вкусной еды мы можем съесть свой язык… Поэтому берегите свой язык! Исчезнуть может все, но не язык! Татарский язык вечен!